Между Днем и Ночью: Побег

Рассказ в ПДФ формате!

Рассказ в процессе переноса на сайт!

Содержание

Действие книги происходит во вселенной Мариславия.

Вселенная продолжает события Библия: после Откровение Иоанна Богослова в Раю началась гражданская Небесная война, не утихающая уже второе тысячелетие. Некогда единая планета раскололась на множество независимых городов-государств.

Единственные, кто не дают Раю окончательно погрузиться в хаос, — это РНА, Реорганизованная Небесная армия, созданная Архангелом Михаилом после распада центральной власти. Они сражаются с остатками старой Небесной армии, которых в просторечии называют фанатиками.

Мертвые души

«Неважно, кем вы были там.

Здесь вы — защитники.

Вы — последнее, что отделяет фанатиков от ваших близких».

— неизвестный рекрутер

Бескрайние поля рая.

Когда-то здесь было красиво — росли деревья, под которыми фермеры прятались от солнца, а потом собирали плоды для продажи. Когда-то здесь кипела жизнь.

Теперь это место стало уродливой пародией само на себя.

Вместо спелых плодов и тени деревьев — выжженная земля и гарь, тянущаяся до горизонта.

Рядом падает тело фанатика-смертника. Очередное.

Таких здесь много. Слишком много, чтобы считать. Единственное, что мы считаем, — патроны. Закончатся они — закончимся мы. А за нами — все, кем мы дорожим.

Жаль, солнце не знает о идущей войне и не сделало для нас поблажку. Жжёт так же, как и во время весенней уборки урожая, которую эта земля не видела много лет. Очередная волна закончилась. Надолго ли?

— Малой, как думаешь, че движется зомбарями? — сказал я, уже рефлекторно постукивая пальцами по автомату.

— Да ебал я такие вопросы, старый.

— Ха-ха, малой. А че пришёл вообще сюда? Че не учишься? В твоём возрасте по бабам бегать, а не это всё.

— Ебал эту учёбу, — в очередной раз пересчитал все патроны. — Тут бабки сразу хорошие. Сиди, стреляй по овощам и кайфуй. А ты че не на пенсии, старый?

— Сиди, стреляй? — увидел у него патч с позывным. — Сам себе погоняло дал?

— А нельзя?

— Погоняло не выбирают. Ты тут первый раз? — смотрю на его практически чистое снаряжение, только купленное в военторге. — Сколько на учебке был?

Забавный парень. Напоминает моего школьного друга, с которым я шёл на ту войну. Разорвало миной. Надеюсь, у этого всё будет хорошо.

Как давно я спал? Нормально спал. В кроватке, с подушкой под головой, хотя бы пару часов.

За горизонт заходило солнце. Яркий, почти ослепительный день сменялся полумраком. Интересно, как дела на других планетах, где за закатом всегда идёт непроглядная тьма? Люди продолжают стрелять друг в друга даже тогда, когда не видят врага? А нужно ли видеть врага, чтобы возненавидеть его? Странные мысли лезут ко мне в голову. Только они и остались у меня после развода. Нет семьи, нет дома, некуда вернуться. Я мог бы рассказать свою историю парнишке, ответить на его вопрос, почему я всё ещё не на пенсии, но зачем его грузить? Он сам всё увидит.

Внезапный, но никого не удививший выстрел. Очередная туша падает на землю.

— Дедушка, есть прикурить? У братиков пусто. Меня отвлёк от мыслей невысокий, но удивительно ухоженный ангел. Если бы не лицо, измазанное грязью, и потрёпанные крылья, я бы подумал, что он тыловик, а не штурмовик, как мы все. На бронежилете гордо красовался позывной «Теоретик».

— Есть. Держи, — протянул ему сигарету. — А ты прям красавец. Вот какая бородка, красиво подстриженная. Барбершоп тут открыл?

— Не, дедушка, не. — С гордостью поглаживал бородку. Он явно счёл его слова за комплимент. — Пару дней назад сюда перебросили.

— Кстати, тебя не смущает, что фанатики не прут пачками, как вчера? Только одиночки.

— Закончились? — делает затяжку. — Чисто… в теории. Они же не бесконечные.

— В теории? Ха-ха, вот че ты «Теоретик». — Я затянулся и посмотрел в сторону поля, усеянного трупами после вчерашней попытки штурма. — Вообще, Теоретик, я бы на твоём месте не радовался. Будет дрянь. Ох, как чувствую.

Внезапно атмосферу разрядил ранее неприметный солдат, который сидел рядом с нами и, кажется, ни разу не сделавший выстрела в сторону фанатиков. Он достал коробку с неизвестно откуда взявшейся домашней едой и начал аппетитно уплетать её за обе щеки, да так, что раздражал голодных побратимов, которые сидели рядом с ним и, в отличие от него, продолжали выполнять свою работу.

— Братик, че кушаешь? — спросил Теоретик, удивлённо посматривая на этого персонажа. — Заранее приятного.

— Я? Да так, фена отравива, — он вытер рот. — Тоже хочешь?

— Не, не, спасибо.

Меня всё не отпускала мысль: отсутствие штурмовых групп фанатиков выглядело слишком странно.

— Обжора, — сказал я, докурив сигарету, — тебя вообще происходящее вокруг не волнует? Война войной, а обед по расписанию? Ха-ха.

— Я с детства скот забиваю, дедушка, — спокойно ответил он. — Мне даже кишки, валяющиеся рядом, аппетит не портят.

— Как думаешь, почему они уже целый день не штурмуют наш окоп?

— Извините, — он закончил есть и убрал коробку, — но вы не к тому обращаетесь. Я ноль во всей этой стратегии.

Хороший мужичок. Давно я не видел у нас сельских. Интересно, как он вообще сюда попал, если мобилизуют только городских? Перебирая в голове варианты, при которых этот обжора мог оказаться в армии, я рефлекторно потянулся к ящику с водой — пусто. Бутылки закончились.

Видимо, не один я хотел пить. Стоящий рядом солдат, с которым я так и не познакомился, уже вызывал по рации центр снабжения.

— Гантель, центр, Гантель — центр. Вода кончилась. Прошу доставить пару ящиков.

— Центр?.. — еле разборчивый голос донёсся из рации. — Вас же уже нет.

— Что? — солдат оглянулся по сторонам. — Мы на позициях. Двое трёхсотых, один двухсотый.

— Но… — в рации раздался резкий треск, будто у говорящего её вырвали из рук. — Центр?! Ой… вы же это… ай, ладно. Это временно.

Солдаты переглянулись. Никто не понял, что сейчас произошло.

— В общем… — снова раздалось из рации. — Позицию проебали. Не волнуйтесь, уже отправили родне выплаты.

— Какие нахуй выплаты?! — сорвался тот солдат. — Мы живые, блять! Живые!

Связь оборвалась.

Весь наш окоп начала охватывать паника. Кто-то не хотел верить в произошедшее, кто-то слишком сильно верил в себя и готовился к круговой обороне, но один солдат особенно отличился: он вылез из траншеи и побежал назад— к лесу за нашими спинами. Наш окоп был границей между фанатиками и цивилизованным миром. Уже бывшей. Пока я пытался понять, что происходит, из леса донеслись выстрелы. Глухие. Грязные. Словно из самодельного оружия — такого, какое бывает только у фанатиков. Я достал бинокль и начал детально изучать часть леса, из которой донёсся звук. Мне сразу бросился в глаза лежащий в луже своей крови труп того самого солдата, который пару секунд назад покинул своё место. Рядом с ним стояли двое фанатиков. Легко вооружённые. Разведка? Что в тылу делает разведка? Неужели… они захватили блокпост? Рядом со мной раздался выстрел. Один из фанатиков дёрнулся и рухнул рядом с телом нашего бедняги. Второй, не раздумывая, побежал обратно — в густой лес, откуда они и вышли. Я убрал бинокль и сразу понял, кто стрелял. Теоретик. Его выдал тонкий дым, тянущийся из ствола.

— Бежим в лес! — внезапно заорал он, выскакивая из окопа. — В поле нас захуярят! Я знал его совсем недолго, но слышать такое от него было… непривычно. Напомнил меня в молодости. Я поднялся так быстро, как мог, и побежал вместе с остальными в сторону леса. Обернувшись, чтобы проверить, не отстал ли кто, я увидел двоих. Они тащили трёхсотого. Очень медленно. Он уже почти не двигался, а они всё тянули его по земле, спотыкаясь и матерясь. Я дёрнулся к ним. Но Теоретик крикнул: — Бросайте его! Иначе все тут ляжем! Он даже не обернулся. Просто продолжал бежать впереди, указывая путь. Часть группы уже добралась до леса. Среди первых был тот добродушный деревенский мужичок. Те двое, тащившие своего друга, всё-таки бросили его. Наконец и я добежал до леса.

Позади оставалась примерно половина отряда. Внезапно раздался выстрел. Один из тех двоих дёрнулся и рухнул на землю. Второй, не оглядываясь, рванул вдоль траншеи — куда глаза глядят. Мне хватило секунды, чтобы понять: фанатики уже здесь. Раздалась автоматная очередь. Я увидел Теоретика — он уже стрелял в сторону, откуда доносились выстрелы фанатиков. — В рассыпную! Валите отсюда! — крикнул он, на ходу перезаряжая автомат. Щёлчок. И он снова открыл огонь в ту же сторону. Внезапно к Теоретику подбежал тот деревенский и сунул ему свой рожок. — Какого ты ещё здесь?! — заорал Теоретик, не прекращая огня. Он заметил меня — — Да какого хуя вы все здесь?! Он резко махнул рукой, приказывая расходиться: — Бегите! Я один справлюсь! — За крылья! Быстро! — крикнул он, расправляя их за спиной, словно прикрывая нас. Наконец со стороны фанатиков прозвучал ответный выстрел. Пуля прошила крыло Теоретика — и не причинила ему никакого вреда. Он резко развернулся к ним спиной и накрыл нас крыльями.

— Так, пиздуем вдоль ручья. Мы сорвались с места почти одновременно и побежали вдоль воды, вглубь леса. Ветки били по лицу, зрение мутнело, но мы бежали. Бежали как могли, пока он прикрывал нас крыльями. Раздалась очередь. Короткая. Я обернулся — туда, где секунду назад была траншея. И увидел его. Тот самый, что рванул вдоль траншеи. Он почти догнал нас. Грохнул одиночный выстрел. Его дёрнуло — и он рухнул в метре от нас. — Не отвлекайся! — крикнул Теоретик. Я отвернулся и побежал дальше. Не знаю, сколько мы бежали. Десять минут? Полчаса? Час? Но мы оторвались.

— Всё, братики… всё. Убежали…— Теоретик обессиленно рухнул на траву.

— Ты живой? — я схватил его за плечо. — Не ранили?

— Не, дедушка… не… Хочу просто полежать… — он перевернулся на спину.

Я тоже упал на траву и пытался отдышаться, не спуская глаз с Теоретика. Не тот уже возраст, чтобы так бегать. Ещё немного — и меня бы хватил инфаркт. Я впервые за долгое время расслабился. И сразу услышал то, чего не было на фронте — птиц. Наконец, оторвав взгляд от ангела, я заметил, что деревенский что-то рассматривает в кустах.

— Фанатики? — спросил я, всё ещё ловя воздух.

— Красная ухура. Свежая. — он сорвал ягоду и съел, даже не протерев. — Люблю её.

— Разбираешься, значит? Ну хоть пожрём и не отравимся, ха-ха. — Я хотел подняться, но у меня что-то стрельнуло в ноге. Старость постоянно напоминает о себе.

— Воды… — выдохнул Теоретик. — В рюкзаке должна быть.

— Где он? — я начал подниматься. Он замолчал на секунду.

— Я… потерял.

— Ну ты даёшь.

К нам подошёл деревенский и протянул коробку, полную ягод. Помытых.

— Ребята, берите. Нарвал. — у него рот был испачкан соком, видимо, ел прямо во время сбора.

Теоретик оттолкнулся от земли и сел: — Они не ядовитые?

— Не, — спокойно ответил он. — У нас в деревне таких полно было. У бабушки тоже росли.

Мы втроём расселись на траве и начали есть ягоды.

— Кхм… — Теоретик попробовал одну и на секунду задумался. — Вкус знакомый. Как они называются, лесник?

— Кто? — удивился деревенский, не понимая, что это адресовано ему. Я не выдержал и усмехнулся.

— Да пошутил я, братик, — кивнул Теоретик. — Так как они называются?

— Ягоды, — спокойно сказал он, будто объяснил что-то очевидное.

— Я знаю, что это ягоды. Я про вид.

— Красная ухура.

— Точно… — Теоретик задумался. — Я её на праздник как-то покупал. Дорогая штука.

— Вы за это деньги платите?! — искренне удивился деревенский. Мы с Теоретиком рассмеялись, явно задев деревенского.

— Всё, всё, братик, — сказал Теоретик, заметив гримасу деревенского. — Извини, что обидел. Спасибо за ягоды. — Он взял ещё одну. — Вообще, как тебя звать? Я Теоретик, это Пенсионер, а тебя как?

У него не было патча с позывным. Пустое место на броне я заметил ещё тогда, в траншее. Наш душевный разговор прервала смачная матершина, доносившаяся из кустов. Теоретик сразу схватился за автомат и передёрнул затвор. И только тогда я понял, что голос знакомый… Точно. Малой.

— Малой! — крикнул я в сторону кустов.

— Дед?! — отозвался он, вываливаясь из чащи. Весь в синяках, порезах, без половины снаряжения. Он замер, увидев нас: — Вы какого… хуя вы тут делаете?

— Пикник, — спокойно сказал я, доставая одну из последних ягод в коробке. — Не видно?

Малой сел рядом и, не дождавшись, пока мы вернёмся к разговору, начал бубнить себе под нос:

— Суки… КПП… блять, сюда… сказали же… Он вытер кровь с лица.

— Ну вот так у нас в армии и служат, — спокойно сказал я.

— Да блять… — он резко поднял голову. — Мои родители бабки отдали, чтобы я на границе города сидел. А эти сюда меня закинули, как мусор! Он на секунду замолчал, сжал зубы. — Я вернусь. Я им всё расскажу. Они их там всех уроют.

Мне стало его ещё больше жаль. Совсем молодой, едва школу окончил. Интересно, откуда он и кто его родители. Я мог бы его спросить, но не сейчас. Пусть отдыхает.

Я краем глаза заметил, что Теоретик тоже что-то бубнит себе под нос.

— Мёртвые… мёртвые души…

— Молишься, что ли? — спросил я.

— А? — он дёрнулся. — Не, не, братик, не.

Пауза.

— Помнишь, что по рации сказали?

— Ну.

— Нас списали. Мы официально мертвы.

— И?

Он резко встал.

— Это значит, нас нет. Вообще.

Он начал ходить из стороны в сторону.

— Для системы нас нет. Никто не будет нас искать — он нервно почесал лицо. — По крайней мере, здесь. Он провёл рукой по бороде. — Но если наткнёмся на патруль - нам конец. Он остановился и посмотрел на нас. Значит, надо уйти туда, где нас точно не будут искать.

Пауза.

— К Гоэтиям

Кто виноват?

Лес, пение птиц, посиделки на свежем воздухе. Очень контрастирует с тем, что с нами произошло несколько часов назад. Мы “мёртвые души”? Мы теперь “свободны”? Непривычные слова.

— У кого-то есть компас? — сказал Теоретик.

Деревенский закатил рукав, и я увидел у него очень старый, но надёжный тактический нарукавник, усеянный разными приборами. Малой сорвался с места и, схватив его за руку, начал расспрашивать, откуда у него он.

— Чееел, откуда… — он рассматривает приборы на руке. — Это же, ахуеть… раритет.

— Отец подарил, — удивлённо сказал он, глядя на Малого — Откуда у него - не знаю.

— А ты откуда знаешь, раритет это или нет? — спросил я, не ожидая от молодняка такого. Малой повернул руку деревенского так, чтобы был виден логотип компании-изготовителя.

— Видишь? — он указал на маркировку. — «Реесди». Не хочу хвастаться, но это наша контора.

— «Реесди»? — теперь стало понятно, кто его родители, раз могли позволить себе такие взятки. — А что ты в армии тогда забыл?

Гримаса Малого резко обострилась. — Дед… — он отпустил руку деревенского. — Давай потом.

Теоретик подошёл к деревенскому и попросил его ещё раз показать приборы.

— Так… — он внимательно рассматривает устройства, время от времени отвлекаясь на окружающий мир. — Мы же к Гоэтиям идём?

Я ничего не ответил, как и остальные. Он принял это за молчаливое согласие.

— Значит… — он ещё раз посмотрел на приборы. — Нам туда. Он взглядом указал на юго-восток.

Мы начали двигаться за Теоретиком, который время от времени останавливался, чтобы проверить, точно ли мы движемся в нужном направлении. Я не знаю, где мы сейчас находимся, но путь к Гоэтиям не близкий. Несколько дней — и это если без приключений, как вчера. Каждый раз, когда какая-то ветка или листья ломались под нашими ногами, мне казалось, что это привлечёт фанатиков. Или диких зверей. Не знаю, что хуже.

— А что такое Гоэтии? — спросил неловко деревенский, идя позади меня.

— Народ такой, — спокойно говорю я, стараясь не споткнуться о камни и не упасть на Теоретика. — Живёт за Большим Хребтом. Сколько про них по телевизору рассказывали — всегда хотели быть сами по себе. В любые союзы их загоняли только силой. Даже сейчас, в РНА, они оказались только под угрозой военной операции против них.

— А ещё они расисты, — сказал Теоретик впервые за долгое время. — Жуткие. Законы не соблюдают. Если попал к ним — считай, что в серой зоне.

Малой тоже присоединился к разговору: — Видел я их. Приезжали какие-то важные хуи к родителям, когда я был мелкий. Душные хуесосы.

— Так, братики, не отвлекайтесь,— Теоретик попытался сосредоточиться на дороге.

Теоретик внезапно остановился и поднял руку вверх, сигнализируя нам о чём-то.

— Стоп, — Малой чуть не упал от такой резкой остановки. — Дедуль, бинокль при тебе? — он повернулся в мою сторону.

— Сейчас посмотрю. Я сразу нащупал его у себя на поясе. — Держи.

Он взял бинокль и начал смотреть куда-то между деревьями.

— Дом… — сказал он. — Большой. — Он увеличил кратность на бинокле. — Стёкла выбиты. Заброшен. Он убрал бинокль и протянул его мне, не отвлекаясь от дома. — Идём?

Я и остальные снова молчаливо согласились. Раз уж повёл нас, значит, знает, что делает. Пройдя немного вперёд, я тоже его увидел. Дача. Красивая, но уж больно запущенная. Стёкла выбиты, тропинки давно заросли травой, а дверь помята, словно её пытались выбить ногой.

Подойдя к участку, я заметил амбар, который стоял справа от дома. Такой же заброшенный. В метре от нас была будка с прогнившей крышей — небольшая. Участок ограждал наполовину обрушившийся забор. Его уничтожило время, а не кто-то другой. Война сюда пришла несколько лет назад, видимо, с тех пор всё и стоит заброшенным.

— Так, — сказал Теоретик, доставая с плеча автомат и щёлкнув предохранителем. — Я сейчас зайду в дом, а вы стойте на страже. Услышите или увидите что — кричите.

Он подошёл к окну и дёрнул за пустую оконную раму. Безуспешно. Дёрнув ещё раз с явным раздражением, он наконец вырвал её. Пока он залезал в окно, я обратил внимание на Малого. У него на лице читался страх. Он явно был не готов к таким поворотам в своей жизни и даже представить не мог, что когда-то окажется в такой ситуации. Деревенский же, как обычно, стоял с абсолютно безразличной гримасой, словно то, что с нами происходит, случается с ним каждый день.

Из дома раздался выстрел — из нашего оружия. Даже Деревенский немного напрягся, не говоря уже о Малом. Вслед за этим пошли глухие, тяжёлые удары — будто кто-то в панике бьёт ногой по стене или мебели. Автомат был только у Теоретика. Что бы там ни происходило, мы беззащитны.

Несколько секунд тишины.

И только потом дверь дёрнулась. Она открылась — вернее, почти отвалилась. На пороге стоял Теоретик. В руках — автомат, из ствола которого ещё тянулся тонкий дым. Он оглядел нас спокойно, будто ничего не произошло.

— Добро пожаловать в наш отель, — сказал он и кивнул в сторону гостиной.

— Та бля, — Малой наконец выдохнул. — Больше не шути так, нахуй.

Я с Теоретиком не сдержались и засмеялись. Деревенский и Малой шутку не оценили. Был ли мой смех искренним? Не важно.

Зайдя внутрь дома, я невольно обратил внимание на его просторность. Большая гостиная, куча комнат на втором этаже, к которым вела красиво оформленная, но обросшая паутиной лестница, и… кухня. Да, слева кухня. Дом так-то неплохо сохранился, не считая мусора и выбитых стёкол, но времени всё это разглядывать нет. Я даже не знаю, останемся ли мы тут на какое-то время или пойдём дальше.

— Стрелять было неразумно, — сказал я Теоретику, осматривая дом. — На звук может кто-то прийти, да и патроны у нас не бесконечные.

— Да расслабься, — он поправил крылья и с трудом уселся на облезлое кресло, стоящее рядом с лестницей. — Мы отошли от фронта километров на… — он щёлкнул предохранителем и отстегнул рожок. — Десять. Вокруг глухой лес. Нас, в теории, никто не слышал.

Пока я волновался, как бы его глупость не угробила нас всех, я услышал, как из кухни доносится какой-то шум. Зайдя туда, я увидел Малого, который смотрел грустными глазами в открытый им же пустой холодильник. Он был так расстроен, словно ожидал увидеть там что-то другое.

Вернувшись в гостиную, кроме кумарящего на кресле Теоретика, я увидел Деревенского, который поднимался на второй этаж.

— Я с тобой, — сказал я ему, и мы вместе поднялись.

Он попытался открыть первую попавшуюся дверь. Заперта. Я дёрнул соседнюю ручку. Тоже заперто. Пока я думал, как же нам открыть дверь и надо ли нам это, мой напарник попытался выбить её ногой. Было громко, но безрезультатно.

— Так, дом без меня не крушить! — крикнул Теоретик, поднимаясь к нам по ступенькам.

Он подошёл к двери, которую мы колупали уже минут десять, и, недолго думая, выбил прикладом автомата замок.

— Меня вот вопрос мучает, — он посмотрел сначала на автомат, а потом на нас. — А где вы свои пукалки потеряли? Ладно мажорчик, ладно фермер, но ты, дедушка?

Только в этот момент я окончательно осознал, что тоже потерял свой автомат.

Блять.

Пока Теоретик разворачивался, он несколько раз задел меня крыльями по лицу. Я на него не злился — коридор на втором этаже был очень тесный. Наконец выйдя к лестнице, он обернулся к нам:

— Ребят… — в его голосе была странная усталость. — Извините, что тыкал вам в лицо крыльями. Если что — я внизу.

Он на секунду задержался, будто хотел сказать ещё что-то, но передумал. Потом всё же начал спускаться. Через секунду снизу раздался характерный скрип старого кресла, на которое он тяжело плюхнулся.

Я только приоткрыл дверь, как из неё понеслась невероятная вонь, словно там находился заброшенный морг. Если бы я нормально поел сегодня, меня, наверное, вырвало бы. Отойдя от двери и с трудом переведя дыхание, я увидел, как туда без каких-либо колебаний заходит деревенщина. Спасибо, что хоть дверь полностью не открыл, а то даже Малой учуял бы этот трупный запах — где бы он сейчас ни находился.

— Ничего полезного, — сказал он, выйдя из этой проклятой комнаты и плотно закрыв за собой дверь.

— А чё там так воняло-то хоть? — я встал у разбитого окна и пытался прийти в себя.

— Дохлые шестилапы. Бедные, с голоду умерли, — сказал он.

— Нашёл кого жалеть, — я высунул голову в то самое окно, всё ещё хватая ртом свежий воздух, который доносился с улицы. — Разносчики болезней. А ведь кто-то их держит как домашних питомцев…

Не дожидаясь меня, он пошёл проверять другие двери. Следующая дверь сразу открылась, видимо, испугавшись перспективы познакомиться с автоматом Теоретика.

— Кровать! — крикнул он, явно хвастаясь находкой.

Я зашёл к нему в комнату и увидел небольшую, но милую спальню. Насколько она может быть милой, будучи заброшенной минимум год. Ну, хотя бы тут не воняет. Пока он осматривал стоящий у входа в комнату шкаф, моё внимание привлекла стоящая неподалёку тумбочка и зеркало, прибитое к стене. Зеркало грязное, но целое. Я попытался протереть его своим рукавом, и даже что-то получилось. В отражении был я. Уставший, с кровью на подбородке — я вытер её пальцем — с надломанным рогом справа. Мне хоть и чуть более сорока, но выглядел я на все семьдесят. Жизнь меня не пожалела. Действительно… дедушка. Пенсионер.